Книжная зависимость

Роберт Аллен

05 апреля 2022

Роберт Аллен

От фермы к фабрике. Новая интерпретация советской промышленной революции

Рецензент: Валерий Федоров
Выходные данные: М., 2013

Рецензия подготовлена специально для журнала «Историк», №88, Апрель 2022

Крупный современный американский экономист неоинституционального направления Роберт Аллен известен своими исследованиями Промышленной революции в разных странах мира. Россия для него — важный опыт «другой» индустриализации, отличной от первой и образцовой (британской). Крах СССР побудил многих ученых мазать черной краской всё, что было сделано советскими людьми, но Аллен считает это большой ошибкой. Его цель — разобраться в причинах потрясающих успехов советского проекта, которые затем сменились неудачами, что в итоге привело к гибели целого государства. «Смерть требует процедуры вскрытия. И гибель страны — не исключение». Аллен тщательно восстанавливает, зачастую прибегая к изощреннейшим методам анализа, количественные показатели советского экономического роста, сопоставляет их с примерами других стран и прорабатывает альтернативные варианты истории («а что было бы, если..?»). Он пытается понять, какие из институтов советской модели оказались эффективными и существовал ли способ повысить эффективность модели в целом. Отправная точка его исследования — представление о месте, которое Россия занимала в мире в начале XX века, перед Первой мировой войной и Революцией. Это место, несмотря на успехи имперской индустриализации при Александре III и Николае II, было незавидным: «в царской России не было тех социальных, законодательных и экономических институтов, которые, по мнению теоретиков экономического роста, являются необходимыми предпосылками для перехода к капиталистическому пути развития».

Таким образом, Россия принадлежала к абсолютному большинству стран мира, которые были, остаются и должны остаться бедными на всю обозримую перспективу. Интенсивное промышленное развитие — дорога к богатству — здесь не имело органических, внутренних предпосылок. Но их можно было создать, что государство и сделало! Петр Великий запустил целевую госпрограмму по импорту западных технологий и человеческого капитала, выжав дополнительные деньги из крепостных. В XIX в. правительство развернуло крупномасштабное строительство железных дорог, создав условия для возникновения черной металлургии, угледобычи и машиностроения. Текстильная промышленность получила мощный импульс благодаря таможенной защите и аннексии Средней Азии, где появились огромные хлопковые плантации. Однако такая политика «не позволяла заложить фундамент быстрого развития, перехода к капиталистическому курсу». Потенциал развития, созданный благодаря ей, был быстро исчерпан, и темпы экономического роста перед войной резко упали. Структурная перестройка экономики замедлилась, перспектива повышения доходов населения почти исчезла. Все выгоды от развития доставались узкой прослойке капиталистов и дворян, и «процесс капиталистического развития вел к возникновению настолько острых классовых конфликтов, что дестабилизация политической ситуации была вполне закономерна».

Если бы не первые советские пятилетки, «Россия и по сей день оставалась бы отсталым государством» наподобие большинства стран Латинской Америки и Южной Азии. Таким образом, утверждает Аллен, «экономические институты, созданные Сталиным, работали на благо страны. Они представляли собой более совершенный способ использования рычагов государственного управления для стимулирования роста экономики». Сами эти институты возникли в 1920-х годах при реализации «новой экономической политики» (НЭПа). В ходе дискуссий о перспективах индустриализации сформировалось несколько подходов, самыми яркими и значимыми из которых автор считает подходы экономистов Преображенского и Фельдмана. Оба исходили из представления о наличии огромной скрытой безработицы на селе, что создавало возможности для быстрой урбанизации и индустриализации. Необходимо было найти мощные стимулы для миллионов людей покидать деревню и искать работу на заводах и фабриках. Таким стимулом — негативным, разумеется, — и стала коллективизация, проведенная Сталиным террористическими методами. У неё, на взгляд Аллена, существовали более гуманные альтернативы (условно — бухаринский путь), но в любом случае именно деревня должна была стать — и стала — основным донором, за счет которого решались задачи индустриализации. Нужно было создать специфические институты, которые бы позволили осуществить индустриализацию быстро и широким фронтом. Капитализм такими институтами не обладал. Ими стали коллективизация, советские пятилетние планы и «мягкие бюджетные ограничения». Именно эта триада и «запустила маховик беспрецедентно стремительной промышленной революции».

В рамках капитализма ключевое значение для успеха индустриализации имеет прибыль, зарабатываемая новыми предприятиями. В советском планировании прибыль отошла в тень, главным критерием успеха индустриализаторов стало соответствие темпов строительства целевым установкам пятилетних планов. Чтобы их выдержать, большевики либерализовали кредитную политику, снабдив промышленность достаточным количеством денег и хлеба, отобранного у крестьян по символическим ценам. И «чем амбициознее были производственные задачи, тем важнее становился принцип смягчения бюджетной политики». Хотя плановые задания обычно не выполнялись, они играли роль ключевого инструмента мотивации управленцев к форсированной индустриализации. Погоня за планом «привела к резкому росту занятости и очевидной неэффективности использования труда», но «мягкая бюджетная политика позволяла забыть о том, ценой каких затрат достигается этот рост». Коллективизация же, вытолкнувшая миллионы крестьян в город, снабдила стройки социализма почти бесконечным ресурсом рабочей силы. Ставка на приоритетное развитие «группы А» (производство средств производства) позволила достичь высочайших темпов экономического роста, создать современную промышленность и подготовиться к войне. Заплачено было за это временным снижением уровня жизни трудящихся города и деревни, который, однако, вернулся на прежний уровень и превзошел его уже к концу 1930-х годов.

В завершение исследования Аллен обращается к периоду 1970-80-х годов, когда темпы роста советской экономики резко упали, а затем и вовсе исчезли, что в конечном счете и привело к распаду СССР. Он аргументированно опровергает священную веру «рыночников» в то, что советская экономика по определению не могла долго существовать и просто обязан была развалиться. На его взгляд, никакой обреченности и изначальной фатальности в её судьбе не было. Дело не в устройстве советской модели, а в изменении внешних и внутренних условий её существования и некоторых неправильных решениях, принятых советским руководством во времена Брежнева. Во-первых, эскалация холодной войны заставила СССР пожертвовать темпами промышленного роста ради развития военно-промышленного комплекса: это лишило гражданскую промышленность капиталов и умов, опустошило потребительский рынок и создало экономику всеобщего дефицита. Во-вторых, доктрина всеобщей занятости как важного достижения советской модели помешала повысить эффективность капиталовложений: затыкать все узкие места «резервной армией труда» получалось в эпоху первых пятилеток, но после войны такая армия просто исчезла, резко обострилась нехватка рабочей силы. Отойти от этой установки руководство СССР не решилось по идеологическим соображениям. В-третьих, советское правительство не нашло в себе силы закрывать старые предприятия ради создания совершенно новых и современных, вместо этого омертвив громадные капиталы и трудовые ресурсы в ходе неэффективной модернизации заводов-гигантов первых пятилеток. В-четвертых, ориентация на план, а не на прибыль — условие успеха индустриализации — в новых условиях оказалась губительной и превратила советскую промышленность в кадавра, пожиравшего все новые и новые вложения без адекватной отдачи. Всё можно было поправить, но «руководству страны не хватало находчивости, позволяющей справляться с новыми вызовами времени». Так советская элита своими руками выстроила дорогу к гибели великого государства.

Тематический каталог

Эксперты ВЦИОМ могут оценить стоимость исследования и ответить на все ваши вопросы.

С нами можно связаться по почте или по телефону: +7 495 748-08-07